Ане Снежковой профессор еще раз напомнил:

- Илья старается и может перестараться. Вы, миленькая, не давайте ему излишне увлекаться. Мало ли что...

- Не волнуйтесь. Он от меня не отходит.

- Влюблен?

- Кажется, да. Но сейчас это выглядит глупо.

- Любовь, Анечка, никогда не бывает глупой...

Мамонтов много часов проводил в лаборатории - над анализами чумной мокроты. Вечером он выстаивал под напором струй гидропульта, который смывал с его "доспехов" миллионы бацилл. Беда вскоре пришла, но совсем не с той стороны, с какой ее можно было ожидать. Это случилось при посещении китайской деревни Ходягоу, где чума уже собрала богатый урожай. В брошюре врача-эпидемиолога И. Куренкова, который виделся с последней участницей этого дела, эпизод описан так:

"...В одной фанзе энергично действовала сестра милосердия Аня Снежкова, ей удалось взобраться на чердак. Через несколько минут она спустилась оттуда, ее халат был изорван и покрыт: пылью, а марлевая повязка съехала набок.

- Если бы вы знали, что там делается! - чихая и кашляя, проговорила девушка. - Все вперемешку...

Мамонтов бросил на нее быстрый взгляд.

- Не волнуйтесь, Илюша, ничего со мной не случится..."

Вечером она несколько раз покашляла. Мамонтов принес градусник:

- Аня, без лишних разговоров.

- Может, и повышенная. Простудиться немудрено...

Температура была подозрительной. Илья сам производил анализ. На предметном стекле микроскоп высветлил кружок, в котором резвились крохотные "бочонки". Илья капнул на стекло фуксином, и бациллы сразу окрасились биполярно - их концы покраснели. Он сдернул с лица маску и заплакал. Это была чума! Снежкову изолировали, Мамонтов вымолил разрешение ухаживать за нею...

- Илья, - сказала ему девушка наедине, - если ты меня полюбил, так скажи мне это. Пусть я умру любимой...