А когда в столице разгулялась холера, Мамонтов, близорукий и старательный, пошел в холерные бараки. Из этих бараков он однажды вывел за руку мальчонку, родители которого умерли, и привел сироту в свой дом.

- У него никого нет, - сказал домашним. - Зовут его Петькой, а отчество по мне будет - Ильич... Я усыновляю его!

Так, не будучи женат, он стал отцом, а неизбежные заботы о мальчике сделали Илью еще более строгим к самому себе.

Осенью 1910 года Мамонтов уже был на пятом курсе академии, когда до медиков столицы докатились слухи, что в Харбине появилась чума - не бубонная, а легочная (самая заразная, самая опасная!).

Вечером он вернулся домой согнутый от боли.

- Что с тобою? - спросила мать.

- Я сделал себе противочумные прививки.

- Зачем?

- Еду в Харбин.., на чуму!

- Сын мой, надо же иметь голову на плечах.

- На плечах, мама, не только голова, но и погоны будущего врача. Если чуму не задержать в Харбине, она, как сумасшедшая, со скоростью курьерских поездов проскочит Сибирь и явится здесь, в Европе! При императоре Юстиниане, мамочка, чума взяла сто миллионов жизней и даже.., даже изменила ход истории человечества! Так что ты меня не отговаривай...

Заснеженная темная Россия мигала на полустанках редкими фонарями; желтоглазо мерцали тусклые огни захолустных деревень (там еще жгли прадедовскую лучину); леса, леса, леса - и очень редко городские вокзалы, в сиянии электричества, оживленные музыкой и гамом ресторанов, прозвоненные шпорами офицеров, с носильщиками, с жандармами. Илья ехал через всю Россию, а Россия, казалось, ехала через него, проникая в душу студента своими далями, убогостью и обилием, светом и мраком. Наконец поезд вкатил вагоны в пустынную Маньчжурию. Китайские солдаты выбегали из палаток; вооруженные палками и секирами палачей, они строились под значками с уродливыми драконами.