Харбин! Илью потрясло не то, что он в Китае, а будто и не выезжал из России. Типичный русский город, каких немало в провинции: булыжные мостовые, фонари на перекрестках, а под фонарями - городовые с "селедками"... Ниже города, вдоль пристаней, в лабиринте кривых переулков, в зловонии опиокурилен, публичных домов и игральных притонов, жила чума, но все атаки ее на русскую часть Харбина отбивались санитарной инспекцией и врачебным надзором; зато в китайских кварталах царила жуть, и под ногами детей прыгали громадные жирные крысы, которых китайские кули ловили, жарили посреди улиц, поедали и тут же умирали...

В гостиницу Мамонтова не пустили.

- Чумовых нам не надобно, - заявил хозяин. - У меня почтенная публика-с. Дамский оркестр на скрипках соль мажор запузыривает. Господа разные мадамам разным букеты подносят... А вы здесь со своей чумой, извините за выражение, будете нереальны!

- Куда же мне деваться?

- Идите к своим - в бараки...

В четырех верстах от Харбина был разбит противочумный лагерь; в казарме - больница, за высоким забором - громадный двор, куда по рельсам загнали сотню вагонов, ставших палатами для больных; туг же, заметенные снегом, высились штабеля трупов, имевших какой-то необычный асбестово-фиолетовый оттенок. В бараках собрались медики-добровольцы, съехавшиеся в Харбин со всей России. Мамонтов протянул им руку, и она.., повисла в воздухе.

- Отвыкайте от этого, - сказала ему медсестра Аня Снежкова. - Сначала пройдите дезинфекцию, а уж потом здоровайтесь.

Илья покраснел от смущения перед девушкой, пенсне упало с его носа и стало раскачиваться на черной тесьме...

Вечером Аня Снежкова велела ему собираться.

- А где взять балахон, маску и галоши?

- Вденьте гвоздику в петлицу фрака, если догадались привезти его сюда. Я приглашаю вас на бал в клуб КВЖД.